четверг, 28 мая 2015 г.

"Строгий юноша" против СССР

"Строгий юноша" А.Роома (1935) вошел в историю как несомненно странный фильм. И первым, ожидаемым вопросом простодушного зрителя будет, конечно, "а о чём фильм-то?".


А какой будет второй вопрос?

суббота, 23 мая 2015 г.

трагический апофеоз Есенина

У Ни­ко­лая ко­сые мон­голь­с­кие гла­за, ме­лень­кая чер­ная бо­род­ка и под­виж­ное смуг­лое ли­цо. Он ху­дой­, жи­лис­тый и цеп­кий. Он на че­ты­ре го­да стар­ше ме­ня, но это ни­че­го не зна­чит. Он пи­шет сти­хи, ко­то­рые ни­ко­му не по­ка­зы­ва­ет, гре­зит де­вят­над­ца­тым го­дом и из пар­тии ав­то­ма­ти­чес­ки вы­был в двад­цать вто­ром.
           И в ка­чес­т­ве мо­ти­ви­ров­ки к это­му от­хо­ду на­пи­сал хо­ро­шую по­эму, пол­ную скор­би и бо­ли за "по­ги­ба­ющую" ре­во­лю­цию. Та­ким об­ра­зом, ис­пол­нив свой граж­дан­с­кий "долг", он умыл ру­ки, ото­шел в сто­ро­ну, что­бы с го­речью наб­лю­дать за над­ви­га­ющей­ся, по его мне­нию, ги­белью все­го то­го, что он ис­к­рен­но лю­бил и чем он жил до сих пор.
           Но это бес­цель­ное наб­лю­де­ние ско­ро на­до­ело ему. По­ги­бель, нес­мот­ря на все его пред­чув­с­т­вия, не при­хо­ди­ла, и он вто­рич­но вос­п­ри­нял ре­во­лю­цию, ос­та­ва­ясь, од­на­ко, при глу­бо­ком убеж­де­нии, что нас­та­нет вре­мя, нас­та­нут ог­не­вые го­ды, ког­да це­ною кро­ви при­дет­ся ис­п­рав­лять ошиб­ку, со­вер­шен­ную в двад­цать пер­вом прок­ля­том го­ду.
           Он лю­бит ка­бак и, ког­да выпь­ет, неп­ре­мен­но сту­чит ку­ла­ком по сто­лу и тре­бу­ет, что­бы му­зы­кан­ты иг­ра­ли ре­во­лю­ци­он­но Бу­ден­нов­с­кий марш: "О том, как в но­чи яс­ные, о том, как в дни не­нас­т­ные мы сме­ло и гор­до"... и т. д. Но так как марш этот по боль­шей час­ти не вхо­дит в ре­пер­ту­ар уве­се­ли­тель­ных за­ве­де­ний­, то он ми­рит­ся на лю­би­мом цы­ган­с­ком ро­ман­се: "Эх, все, что бы­ло, все, что ны­ло, все дав­ным-дав­но уп­лы­ло".
           Во вре­мя му­зы­каль­но­го ис­пол­не­ния он прис­ту­ки­ва­ет в такт но­гой­, рас­п­лес­ки­ва­ет пи­во и, что еще ху­же, де­ла­ет не­од­нок­рат­ные по­пыт­ки ра­зор­вать во­рот ру­ба­хи. Но вви­ду ка­те­го­ри­чес­ко­го про­тес­та то­ва­ри­щей это ему уда­ет­ся не всег­да, од­на­ко все пу­го­ви­цы с во­ро­та он все-та­ки ухит­ря­ет­ся обор­вать. Он ду­ша-па­рень, хо­ро­ший то­ва­рищ и не­дур­ной жур­на­лист.
А.Гайдар. Всадники неприступных гор

четверг, 14 мая 2015 г.

триумф и трагедия Маркса

Маркс, еще жи­вя в Гер­ма­нии, под вли­я­ни­ем Эн­гель­са со­ста­вил план сво­их тру­дов. В нём бы­ло 20 пунк­тов, каж­дый из ко­то­рых со­от­вет­ст­во­вал тем по­ли­ти­че­с­ким, эко­но­ми­че­с­ким, фи­ло­соф­ским про­бле­мам, ко­то­рые он на­ме­ре­вал­ся ис­сле­до­вать. Пер­вым пунк­том в спи­с­ке сто­ял ана­лиз и де­таль­ное рас­смо­т­ре­ние ка­пи­та­ли­с­ти­че­с­ко­го об­ще­ст­ва. То есть Маркс ви­дел свою за­да­чу в точ­ном на­уч­ном разъ­яс­не­нии то­го, что та­кое, преж­де все­го, ев­ро­пей­ский ка­пи­та­лизм и как он ус­т­ро­ен. Как воз­ник­ла эпо­ха ка­пи­та­лиз­ма, сколь­ко она бу­дет про­дол­жать­ся, ка­кие фор­мы бу­дет при­об­ре­тать и так да­лее. Он пунк­ту­аль­но на­чал свой план вы­пол­нять и за­кон­чил ра­бо­ту над пер­вым то­мом "Ка­пи­та­ла", ко­то­рый, при под­держ­ке Эн­гель­са, был из­дан на не­мец­ком язы­ке. По срав­не­нию с за­мыс­лом Марк­са, с тем спи­с­ком из 20 пунк­тов, том, ко­то­рый он из­дал, пред­став­лял со­бой толь­ко чет­верть пер­во­го пунк­та. По­это­му по­сле вы­хо­да пер­во­го то­ма "Ка­пи­та­ла" он за­нял­ся его вто­рым то­мом, а по­том тре­ть­им и чет­вер­тым. Со­брал ог­ром­ный фак­то­ло­ги­че­с­кий ма­те­ри­ал. Но по­че­му-то уже пол­но­стью го­то­вые вто­рой и тре­тий то­ма "Ка­пи­та­ла" в пе­чать он не сдал. По чет­вер­то­му то­му у не­го был толь­ко со­бран ма­те­ри­ал — це­лая ки­па за­ме­ток и на­бро­с­ков, ко­то­рая к из­да­нию не го­ди­лась.
А марк­си­с­тов в те го­ды по все­му ми­ру по­сле вы­хо­да пер­во­го то­ма "Ка­пи­та­ла", осо­бен­но в Ев­ро­пе и в Рос­сии, по­яви­лось очень мно­го. Они при­ез­жа­ли к не­му в Лон­дон и тре­бо­ва­ли объ­яс­нить, что же та­кое со­ци­а­лизм и, глав­ное, как его стро­ить. Они го­во­ри­ли: "Мы же ком­му­ни­с­ты! А пер­вый том — толь­ко про ка­пи­та­лизм! Вы нам про ка­пи­та­лизм-то объ­яс­ни­ли, но объ­яс­ни­те еще и про со­ци­а­лизм".
А Маркс вме­с­то все­го это­го вдруг не­о­жи­дан­но стал за­ни­мать­ся ма­те­ма­ти­кой. У нас в МГУ бы­ла про­фес­сор Со­фья Алек­сан­д­ров­на Янов­ская, ко­то­рая вы­пу­с­ти­ла кни­гу "Ма­те­ма­ти­че­с­кие ру­ко­пи­си Марк­са". В ней по­сле­до­ва­тель­но вскры­та лю­бо­пыт­ная и стран­ная вещь: иде­о­лог, эко­но­мист, ис­сле­до­ва­тель со­ци­аль­ных на­ук, фи­ло­соф — и вдруг за­ни­ма­ет­ся ма­те­ма­ти­кой! Очень се­рь­ез­но за­ни­ма­ет­ся. Но и это еще не все. Он па­рал­лель­но за­ни­мал­ся в это вре­мя ге­о­ло­ги­ей, би­о­ло­ги­ей, стро­е­ни­ем Все­лен­ной.
А ком­му­ни­с­ты и со­ци­а­ли­с­ты все­го ми­ра при­ез­жа­ли к не­му и тре­бо­ва­ли, что­бы вы­шли сле­ду­ю­щие то­ма "Ка­пи­та­ла". Что его, ви­ди­мо, очень на­пря­га­ло. А он уже по­нял, что тог­даш­няя эко­но­ми­че­с­кая си­с­те­ма Ев­ро­пы слож­нее чем он ду­мал, что ин­ст­ру­мен­тов для адек­ват­но­го опи­са­ния этой си­с­те­мы у не­го нет. И ма­те­ма­ти­кой он стал за­ни­мать­ся по­то­му, что на­де­ял­ся най­ти в ней мощ­ный ин­ст­ру­мент, с по­мо­щью ко­то­ро­го мож­но про­во­дить со­от­вет­ст­ву­ю­щие ис­сле­до­ва­ния. Но эти его ожи­да­ния не оп­рав­да­лись, по­сколь­ку ин­ст­ру­мен­том он вы­брал диф­фе­рен­ци­аль­но-ин­те­г­раль­ные вы­чис­ле­ния, ко­то­рые бы­ли со­вер­шен­но не при­спо­соб­ле­ны для опи­са­ния эко­но­ми­че­с­ких яв­ле­ний. Во вся­ком слу­чае, в то вре­мя — в кон­це ХIХ ве­ка. Бо­лее то­го, он ут­вер­дил­ся в мыс­ли, что че­ло­ве­ка нель­зя пред­став­лять толь­ко как homo economicus. Что эко­но­ми­ка, со­ци­о­ло­гия, пси­хо­ло­гия, ге­о­ло­гия, би­о­ло­гия и все это вза­и­мо­свя­за­но в фе­но­ме­не че­ло­ве­ка, это всё нуж­но обя­за­тель­но учи­ты­вать. Имен­но по­это­му он счи­тал на­пи­сан­ный им вто­рой том "Ка­пи­та­ла" не­со­сто­я­тель­ным. Не то, что он не мог его из­дать, — про­сто счи­тал не­воз­мож­ным это делать по со­об­ра­же­ни­ям на­уч­ной до­б­ро­со­ве­ст­но­с­ти. Но для Эн­гель­са, как че­ло­ве­ка дей­ст­вия, жиз­не­лю­ба, до­ста­точ­но круп­но­го биз­не­с­ме­на, из­ве­ст­но­го по­ли­ти­ка и са­мо­быт­но­го мыс­ли­те­ля, на пер­вом ме­с­те сто­я­ли со­об­ра­же­ния по­ли­ти­че­с­кой це­ле­со­об­раз­но­с­ти. Прав­да, на уро­вень по­ни­ма­ния Марк­са он ни­ког­да не под­ни­мал­ся. По­то­му что это бы­ло для не­го не­воз­мож­но.
Так вот, ког­да он уз­нал о смер­ти Марк­са, то сра­зу при­шел к не­му до­мой, и уви­дел у ок­на связ­ки ру­ко­пи­сей. Спро­сил, что это та­кое? И дочь Марк­са рас­ска­за­ла ему: это том та­кой-то, это — та­кой-то… Он по­про­сил ее раз­ре­ше­ния взять эти связ­ки. Она ему раз­ре­ши­ла. Та­ким об­ра­зом, лич­но К.Марк­сом ни­ка­ко­го за­ве­ща­ния, ни­ка­кой прось­бы из­дать по­сле его смер­ти его ру­ко­пи­си или до­ра­бо­тать их, или при­нять во вни­ма­ние, не бы­ло. На­столь­ко он не­на­ви­дел свои ру­ко­пи­си. Но Ф.Эн­гельс ре­шил их из­дать под име­нем К.Марк­са и тем са­мым со­здал нуж­ный идей­но-по­ли­ти­че­с­кий взгляд для тог­даш­них уже мно­го­чис­лен­ных со­ци­а­ли­с­ти­че­с­ко-ком­му­ни­с­ти­че­с­ких де­я­те­лей. А вну­т­рен­ней и скры­той тра­ге­дии Марк­са, о ко­то­рой он знал, при­дал за­кон­чен­ный и глу­бо­кий ха­рак­тер. По­это­му се­го­дня оче­вид­но, что ме­тод, с ко­то­рым Маркс ис­сле­до­вал эту ог­ром­ную и ги­пер­слож­ную пред­мет­ную об­ласть, был не­адек­ва­тен. И он, ви­ди­мо, это яс­но по­нял уже по­сле за­вер­ше­ния сво­е­го пер­во­го то­ма, что с по­мо­щью то­го ап­па­ра­та мы­ш­ле­ния, ко­то­рый он ис­поль­зо­вал, ни­че­го нель­зя бы­ло сде­лать.
Кста­ти, ког­да в ны­неш­ней ФРГ ста­ли смо­т­реть его ар­хив, то вы­яс­ни­лось, что опуб­ли­ко­ва­на по­ло­ви­на из на­пи­сан­но­го им и его кор­ре­с­пон­ден­та­ми, а дру­гая по­ло­ви­на не пуб­ли­ко­ва­лась ни­ког­да. Од­на моя вос­пи­тан­ни­ца и по­мощ­ни­ца, ко­то­рая жи­вет сей­час в Гер­ма­нии, рас­ска­зы­ва­ет, что там идет под­го­тов­ка к из­да­нию пол­но­го ар­хи­ва К.Марк­са.

Спартак Никаноров